Электронная приёмная Национального центра исторической памяти Руководитель Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации, член Общественной палаты РФ Елена Малышева в преддверии новой памятной даты России - 19 апреля - Дня памяти жертв геноцида советского народа, совершённого нацистами и их пособниками в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов, ответила на вопросы корреспондента «Российской газеты» Елены Новосёловой.
- Елена Петровна, почему именно сегодня, когда идет СВО и цветет русофобия, важно обратиться к истории Второй мировой и напомнить миру о жертвах геноцида советского народа?
- Помнить о жертвах нашего мирного населения от рук нацистов и их пособников нужно всегда. Эта тема актуальна во все времена, потому что она лежит в плоскости нашего миропонимания. Она позволяет ответить на сложные вопросы истории, причем достаточно просто. Например, о наших ценностях, о месте России в мире, о ее роли в мировом историческом процессе, в том числе в победе над нацизмом. Одновременно эта тема позволяет противостоять любым попыткам фальсифицировать историю, создавая прочный и, подчеркиваю, осознанный каркас убежденности в своей правоте. Во всех наших семьях есть те, кто подвергся геноциду со стороны нацистов прямо или косвенно. Вряд ли возможно убедить наше общество в псевдосюжетах о равной ответственности Гитлера и Сталина или о вине Советского Союза в развязывании войны. А фальсификация, как вам, наверное, известно, приводит к серьезным последствиям, в том числе связанным с вопросами национальной безопасности и геополитики.
Нельзя предавать своих предков, которые совершили подвиг. Кто-то спросит, а в чем подвиг безмолвных жертв геноцида? В непокорности, в сохранении силы духа и достоинства, в мужестве, в сопротивлении оккупации. Кстати, сегодня эта тема уже имеет и назидательно-воспитательный характер.
- Память о геноциде касается практически каждой семьи, но не в каждой принято обсуждать то, что не касается сиюминутных потребностей: отдыха, оценок в школе, отношений с окружением… Как тогда достучаться до молодого
- Главная проблема не в том, что о геноциде не говорят в современных семьях, а в том, что не в полной мере понимают, что он затронул практически каждую семью. Сначала после войны было очень больно говорить о личных историях, связанных со смертями, лишениями, издевательствами. Потом, когда становились известны отдельные события и факты, они, как правило, воспринимались фрагментарно, не выстраивалась общая картина. А важно, чтобы было понимание общенациональной трагедии и ее правовая оценка.
- В вашей семье есть эти личные истории?
- Еще совсем недавно я вряд ли бы сказала, что кто-то из моих родных был жертвой геноцида. Но именно через осознание самого явления и понимание его сути очень скупые рассказы моего отца для меня приобрели совершенно другую окраску. Он родился в поселке Чернь, станица Казацкая Тульской области. В начале войны ему было всего четыре года. Папа вспоминал, как его с мамой и младшим братом немцы выгнали из дома. Пришлось жить в погребе, было очень холодно. Представляя, что такое битва за Тулу и существование в холодном подземелье, я вообще считаю, что они выжили чудом. Папины ранние годы по сути - это несовместимые с жизнью условия и преступление против детства. Ему повезло, бабушке удалось спасти детей. А сколько их замерзло до смерти, потому что у нацистов в зоне боевых действий была совершенно особая тактика - они выгоняли людей на улицу для того, чтобы обеспечить комфортное проживание своим солдатам. Сколько младенцев были уничтожены вот таким изощренным способом! Между тем в Конвенции о геноциде, в международном законодательстве прямо указано, что один из составов преступления против человечности - преднамеренное создание невыносимых условий, которые приводят к смерти.
Оказавшись в нечеловеческих условиях, люди боролись и помогали друг другу. Совсем недавно узнала еще один факт из истории своей семьи. И тоже вокруг темы геноцида. Родной брат моего прадеда, будучи уже опытным военврачом, под Вязьмой попал в плен. Находился в пересыльном лагере в Смоленске, затем вереница других лагерей и, наконец, лагерь смерти в Баварии, куда его как доктора направили в тифозный очаг. Шансов на выживание не было, но спасли сила духа, вера и послушание - во всех лагерях он врачевал советских военнопленных. Сохранились его воспоминания, где он рассказывает о нечеловеческих условиях существования. Также среди документов есть военные рапорты, где говорится о его сопротивлении в плену и верности присяге.
А молодежи в этой адской системе помогают разобраться современные форматы. Один из них - международный конкурс «Общая память». Он о фактах проявления геноцида в семьях наших ребят в годы Великой Отечественной войны. На основе рассказов бабушек и дедушек, чьи родители все это пережили. Все истории опубликованы на портале Национального центра исторической памяти. Загляните туда и увидите, что геноцид - это не обезличенная формула, у него есть свое страшное лицо. В семьях эту тему, конечно, за завтраком не обсуждают, но почувствовать ее в семейных рассказах можно.
- Как вы оцениваете уровень осведомленности общества о масштабах геноцида?
- Сегодня судами регионов России вынесено 34 решения о признании факта геноцида со стороны нацистов и их пособников в отношении мирных советских граждан и военнопленных. Подтвержден факт совершения преступлений в отношении 8 миллионов 200 тысяч человек. Сохранить о них память можно только всем вместе. Нашим центром как национальным оператором создана уникальная информационная система - портал памяти «Геноцид советского народа», где можно дополнить данные о судьбах наших сограждан, местах памяти и захоронений погибших.
- Как вы считаете, почему именно эта тема становится объектом массовых фальсификаций? И как мы можем с этим бороться?
- Потому что она получила большой резонанс и в российском обществе является консолидирующей, и в исторической ретроспективе, и с точки зрения сегодняшних событий. Выбить у нас почву из-под ног именно в понимании этой истины очень хочется.
Атака производится вполне сознательно, причем пытаются играть с темой геноцида, выстраивать ее типологизацию, чтобы слегка нейтрализовать эмоции людей. И это признание того, что все правильно мы делаем. Была бы эта история нами искусственно придумана, за нее так бы не схватились наши оппоненты. Но нет, память о наших жертвах прямо корнями вросла в историю.
- В тифозный изолятор в Смоленске отправляли безнадежных, у кого не было шанса даже на месяцы жизни. Относились к ним как к вещам, которые скоро сожгут. В бараке без нар, отопления и стекол на окнах размещалось 10 тысяч человек - тремя слоями, кто попадал на пол, служили мертвой подстилкой для остальных... Может быть, стоит поберечь детей от подобных знаний?
- Действительно, эти вопросы существуют в общественном дискурсе. Много говорят о возрастных ограничениях (6+, 12+) в кино, в документалистике. Размышляют, как действует на детскую психику информация об ужасах войны. Тот контент, который бы создавал полную картину геноцида и учитывал психологические особенности современного ребенка, конечно, должны создавать специалисты. Но мне порой кажется, что попытки все расплюсовать не всегда отвечают реальности. Нынешние дети росли в очень жестком мире. Хотим мы того или нет, они смотрят телевизор и ролики в интернете и встречают там сцены насилия, где убивают. Это формирует не столько защитную реакцию, сколько некое нейтральное восприятие. Национальный центр дружит с творческим детским объединением «Бумеранг», который проводит конкурс детских фильмов. Лучшие попадают на государственное хранение в архив кинофотодокументов. Девочка-подросток сделала анимационную картину о женщине, которая родила в концлагере ребенка. Он должен умереть - так решили нацисты. В деталях на психологическом уровне показано, как мать отрывает от себя малыша… Взрослые, все без исключения, плакали. А ребенок это снял! И это не значит, что она бесчувственная, равнодушная, просто видит войну по-другому. Говорить, что о геноциде это поколение не должно знать, потому что будет травмировано, думаю, неправильно. Они уже понимают суть вещей. А мы начинаем делить информацию по возрастам. Кстати, один из способов фальсификации - фрагментация. Это технология.
- Будет ли включена тема преступлений против человечности в пособия для учителей?
- Вы правы, у учителей много вопросов. Приглашаю на портал Национального центра исторической памяти. Это, по сути, экосистема исторической памяти, ядром которой сегодня является тема геноцида советского народа. Возникает вопрос: «А сколько человек погибло в нашем регионе?» Открывайте информационно-справочные материалы и найдете верифицированные исторические данные. Или, предположим, в ходе подготовки к уроку учитель хочет ознакомиться со всеми директивными документами нацистской Германии по плановой политике истребления населения СССР и колонизации территории. Все на портале - и что такое план «Ост», и что такое план «Бакке» («Голод»), и что такое «Зеленая папка» Геринга.
Если вы хотите организовать в школе экспозицию, на сайте есть модуль выставочных проектов. Выставки смакетированы и полностью готовы для использования без каких-либо дополнительных согласований.
А если заинтересовались экспедицией, вам в помощь раздел Маршруты памяти и славы. Есть и медиаплатформа, где размещен доступный для использования видеоконтент.
- Почему геноцид мы вспоминаем 19 апреля?
- 19 апреля 1943 года был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР № 39, который впервые дал правовую оценку целенаправленной и масштабной политике нацистов по уничтожению нашего мирного населения во время оккупации.
