Электронная приёмная Национального центра исторической памяти Руководитель Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации, член Общественной палаты РФ Елена Малышева в преддверии новой памятной даты России - 19 апреля - Дня памяти жертв геноцида советского народа, совершённого нацистами и их пособниками в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов, ответила на вопросы корреспондента ТАСС Михаила Михайлова.
Михаил Климовский
- Елена Петровна, 19 апреля день памяти жертв геноцида советского народа. В этом году этот день получил официальный статус на государственном уровне. В чем значимость этого дня?
- Вы совершенно правы, в этом году впервые на государственном уровне 19 апреля признано памятной датой памяти жертв геноцида со стороны нацистов и их пособников в годы Великой Отечественной войны. Вообще у этой даты совершенно сакральное значение. 19 апреля 1943 года вышел указ Президиума Верховного Совета, которым деяния и действия нацистов на оккупированной территории Советского Союза в отношении мирных жителей, военнопленных названы были преступлениями. Такая точка была поставлена, чтобы ни у кого не было никакого инакомыслия.
Тогда, 19 апреля в 43-м году, это была принципиальная позиция советского руководства, которое буквально с самого начала войны последовательно разоблачал истинное лицо нацизма как преступное лицо, как преступную политику, направленную против человечности, на уничтожение человечности, осознавая, безусловно, что война, которую вели нацисты против Советского Союза, это была война за колонизацию ресурсов, за уничтожение государственности, направленную на уничтожение нашей страны, и, конечно же, уничтожение населения.
Проводя такую целенаправленную политику, в 1943 году советское руководство поставило правовую точку, акцент, что же означали вот эти действия, деяния против мирного населения, с которыми стала сталкиваться Красная Армия при освобождении территории.
Видя горы трупов, видя колодцы, заполненные телами младенцев, видя шахты с изувеченными телами, понимая масштабы угона в рабство, понимая размер и масштабы карательных операций в отношении мирных жителей, да вообще целых деревень и городов. То есть вот это осознание, оно требовало, конечно, своей правовой оценки. И 19 апреля первый правовой акт, который, я еще раз подчеркну, поставил вот эту точку: «А что это такое?» Это преступление. Это однозначно.
- При этом Советский Союз был первым, кто как раз поставил эту точку?
- Да, конечно. И это как раз позиция советского руководства и общества в неприятии нацизма, в его осуждении.
Первым в мире дал правовую оценку преступлениям нацистов именно Советский Союз. Вот этим как раз указом Президиума Верховного Совета. На основании этого указа состоялись первые суды над нацистскими преступниками. Они были предтечей Нюрнберга. И, по сути, Нюрнберг, который соберется после уже завершения Великой Отечественной войны, он в своей работе будет основываться на тех практиках, на том опыте привлечения к ответственности, собирании доказательств, использований в судебном процессе.
Этот указ положил начало международному правовому осуждению нацизма. Поэтому это очень важная дата в исторической памяти, очень важная веха, которая не исчерпывается просто нормативным актом, а содержит глубочайший смысл, именно связанный с пониманием, с осознанием позиции страны, характеристики и определения преступлений нацистов и, безусловно, в неприятии нацизма в любых его проявлениях.
Сегодня это особенно важно, когда мы говорим о возрождении неонацизма. И вот почему 80 лет спустя? Вы знаете, мне кажется, что сегодня время осознания. Осознания очень многого; того, что было известно, то, от чего мы никогда не отказывались. И память о погибших наших согражданах, от рук нацистов, мученической смертью, она всегда была жива. И в семьях, и в целом в обществе. И написана не одна монография, собраны документы. То есть нельзя сказать, что об этом не помнили и этого не знали. И помнили, и знали. Но вот сегодня время осознания, когда исторические свидетельства уходят, и главное, мы не имеем возможности говорить со свидетелями, с теми, кто это пережил, поэтому именно на этом историческом периоде очень важны емкие, очень важны сущностные определения для того, чтобы мировоззренческая позиция нашего народа, чтобы позиция в отношении восприятия мировой общественности, миссии Советского Союза как государства, не принимающего и противостоящего всегда политике нацизма и неонацизма, она сегодня была услышана.
Поэтому сегодня время вот такого осознания единичных фактов, событий, понимания действительно на уровне и мировых процессов, и понимание, прежде всего, для нас самих. Вы знаете, даже могу немножко пооткровенничать. Когда я в детстве слушала рассказы своего отца и других родственников, которые детьми в годы Великой Отечественной войны были в оккупации, то я воспринимала это как рассказы эпизодические, совершенно детские, как, например, моего отца в Тульской области, поселке Чернице, станице Казацкая, вместе с матерью выгнали из дома, и папа рассказывал – было очень холодно, они просто жили в землянке. Чудом выжили, безусловно.
Но эти единичные рассказы хранились в семье. Вы знаете, только сегодня, когда мы заговорили о геноциде советского народа, именно как о целенаправленной политике нацистов, когда есть судебные решения, признающие действия и деяния нацистов именно как преступления против человечности, для меня, даже как для профессионального историка, все эти эпизодические рассказы, они как раз соединились в единую картину. Вот это и есть осознание.
Поэтому, безусловно, сегодня время консолидации общества, понимания приоритетов исторической памяти, очень важных для формирования мировоззрения, на сегодняшнем сложном этапе, с геополитической точки зрения очень сложном. И появление памятной даты на государственном уровне – это как раз очень важное событие, потому что оно консолидирует наше общество в сохранении памяти и выражении своей гражданской позиции неприятия нацизма.
А справедливости ради надо сказать, что 19 апреля уже на протяжении нескольких лет в общественном поле фигурировало, и в этот день проводились разные мероприятия, и он уже вошел в историю как день единого действия в памяти жертв геноцида.
- Продолжаются судебные процессы, и цифры по числу жертв меняются. По данным на сегодняшний день, какое количество людей стали жертвами геноцида?
- Очень сложно говорить об окончательных цифрах, потому что они меняются в ходе большой поисковой работы. Обнаруживаются новые места захоронения. Они меняются в ходе работы с архивными документами, когда появляются и конкретные имена, и устанавливаются судьбы. Эти цифры меняются в ходе обращения к своим семейным историям наших граждан. Поэтому говорить о каких-то окончательных цифрах сегодня чрезвычайно сложно.
Как историк-архивист, хочу сказать, что, наверное, мы никогда точную цифру не сможем констатировать. Но вот масштаб преступлений очевиден, и очевидно, что та цифра, которая сегодня известна, будет меняться в сторону увеличения. По судебным решениям мы сегодня говорим о том, что жертвами геноцида стали более восьми миллионов двухсот тысяч человек. Это та цифра, которая суммируется на основании судебных решений, которые установили факт геноцида.
- Какие основные трудности возникают при сборе и систематизации данных о преступлениях нацистов на оккупированных территориях СССР и что необходимо для более эффективной работы в этом направлении?
- Сложностей действительно много. Сложности есть естественные, они связаны, прежде всего, с особенностями документирования информации в те далекие 40-е военные годы. И это объективно то, что порой не дает возможности быстро и, как говорится, при первом приближении установить судьбы жертв геноцида. Это такая объективная история, с которой мы сталкиваемся. Но вы знаете, сложность еще и в том, что сегодня время, безусловно, новых подходов. И сегодня апробируются новые подходы, которые как раз и должны решить вот эту проблему, обозначенную нам, скажем так, именно самой историей.
Мы сегодня говорим о том, что необходимо использование именно демографических подходов к подсчетам жертв геноцида. И, кстати, они уже апробированы в ходе целого ряда судебных заседаний, как, например, при установлении факта блокады Ленинграда как геноцида или в Великом Новгороде в рамках судебного процесса.
Вот если мы возвращаемся к блокадному Ленинграду, то прекрасно знаем, что количество жертв, которые были признаны на основании актов чрезвычайной государственной комиссии, было более 600 тысяч человек. А вот не по полным, опять же, данным, но уже с использованием именно демографического подхода, Суд в Санкт-Петербурге, признавая факт геноцида, обозначил уже более миллиона человек.
И что важно: соответствующая информация вносит лепту правды в сохранение памяти о жертвах геноцида, она по инициативе губернатора Санкт-Петербурга была зафиксирована на Пискаревском кладбище. Этот факт, я на нем особенно обращаю внимание, как раз говорит о том, что эти цифры все время будут уточняться еще. Это то, что сегодня требует научной проработки и обоснования. Это тоже достаточно сложно, но это поле научных уже работ, при этом это все реально, по этому пути идем.
Кроме того, преступления нацистов не преследовали задачи фиксации. Это было массовое уничтожение, направленное на физическое уничтожение. И поэтому, когда затем, после войны, проходили переписи, в том числе подворные переписи, то чаще всего фигурировали так же, как, кстати, и в списках на угон, фигурировал кто-то из членов семьи взрослый, а дальше и пять детей.
Как ни странно, на помощь здесь приходит искусственный интеллект. И как раз мы запускаем новую обновленную версию Национального портала памяти геноцида советского народа, где уже предусмотрена возможность установления вот таких родственных связей. Это тоже очень важный шаг в установлении судеб и в понимании масштаба уже в количественном выражении геноцида советского народа.
- Какая работа по сохранению памяти жертв геноцида советского народа ведется с дружественными странами, которые также пострадали от действий фашистов?
- Очень правильная постановка вопроса, потому что мы говорим о геноциде советского народа. И мы говорим о том, что для нацистов не было разницы ни в национальностях, ни в возрасте, потому что глобальная задача была нацелена на уничтожение государственности и на уничтожение населения Советского Союза. Поэтому в этом году день памяти жертв геноцида советского народа, наверное, в первый раз проходит на международном уровне. И мы говорим об очень тесных контактах и тесном взаимодействии, совместной работе с Республикой Беларусь. Безусловно, потому что именно эта республика не понаслышке знает и испытала на себе все форматы геноцидальной политики нацистов.
Подключаются в этом году страны Центральной Азии. И это тоже очень важно, потому что признание факта геноцида в отношении военнопленных, поскольку была нарушена Женевская конвенция, она имеет самое непосредственное, самое прямое отношение к нашим дружественным государствам, народы которых также пострадали в годы Великой Отечественной войны.
И, кажется, далекие среднеазиатские, советские тогда республики, они тоже о геноциде знают не понаслышке, потому что именно они спасли не одну семью, в том числе из блокадного Ленинграда, дав кров и питание. Поэтому мы говорим о советском народе как о едином пространстве, а, следовательно, у нас единое историческое пространство в приоритетах нашей исторической памяти. И память о геноциде советского народа — это очень важный приоритет, который формирует наше мировоззрение сегодня.
